Он уехал.
И матери его тоже.
Я одна... - Помолчав, она добавила: - Здесь холодно... Брр... Я сейчас затоплю.
Дрова разгорались в печке, и одновременно с ними разгоралась жестокая головная боль.
Рана молчала, все сосредоточилось в голове.
Началось с левого виска, потом разлилось по темени и затылку.
Какая-то жилка сжалась над левой бровью и посылала во все стороны кольца тугой отчаянной боли.
Рейсс стояла на коленях у печки и кочергой шевелила в огне.
Мучаясь, то закрывая, то открывая глаза, Турбин видел откинутую назад голову, заслоненную от жара белой кистью, и совершенно неопределенные волосы, не то пепельные, пронизанные огнем, не то золотистые, а брови угольные и черные глаза.